Главная » Главное, Концепции

Народы и права народов в Российской Федерации

3 декабря 2012 Комментариев нет

Несмотря на широкое употребление термина «народ», в российском законодательстве нет четкого и выверенного определения этому понятию. Конституция Российской Федерации дает как минимум три значения понятию «народ». Во-первых, это политическая общность граждан Российской Федерации, являющихся источником и субъектом публичной политики (преамбула и 3 ст. Конституции РФ). В этом смысле «народ» тождественен понятию «нация».

Хотя между народом и нацией нельзя ставить знака равенства. Народ является изначальным, премордиальным понятием. «На-род», сообщество народившихся людей. Нации появляются в период модерна в результате заката империй и образования государств-наций. По сути, нация – политтехнологическая конструкция. Ее свойствами является кодифицированный и стандартизированный национальный язык, декларативно признанная культура, состояние которой контролирует национальное министерство культуры. Национальные права – результат государственного строительства, права нации не являются естественными и регулируются гражданским правом.

Статьи 9, 69 71 Конституции также определяют «народ» как территориальную общность, проживающую на определенной территории, которая может быть истолкована как этнотерриториальное образование и сообщество. Так в статье 9 упоминаются народы, проживающие на соответствующей территории, основой жизни и деятельности которых является земля и другие природные ресурсы.

При этом стоит отметить тот факт, что такие этнотерриториальные общности в политико-правовом измерении выделяются в результате разрушения «тюрьмы народов» — процесса массового самоопределения в начале XX века. При этом, несмотря на значительную свободу при таком самоопределении, некоторые народы были упразднены в результате коренизации. И хотя некоторые народы проявили высокую национально-освободительную активность, права, которые они добились, вскоре были нивелированы процессом централизации, подчас насильственной.

Ущемление в правах произошло в пользу национализации, при которой под нацией понимались не нации. Какими их видели большевики, а нации как сообщества всех граждан СССР – в логике теории государства-нации. Несмотря на игру смыслов, региональные права были сведены к минимуму.

Статья 69 упоминает категорию «коренных малочисленных народов», 71 статья определяет права «национальных меньшинств». Во многом это дискриминационное понятие. Во-первых, оно автоматически подразумевает существование коренных народов вообще – коренных многочисленных. Эта группа вообще не представлена в законодательном поле страны, хотя и имеет характерные проблемы, и точно также ведет хоть и не племенной, но традиционный образ жизни (большая семья, особенности быта, экономической деятельности и общественной жизни). Речь идет о народах Кавказа, Поволжья, русских сообществах и других категорий, не подпадающих под определение «коренных малочисленных».

Меж тем, проблемы этих сообществ полностью развиваются в логике проблем коренных народов вообще – с поправкой на климатические условия и месторазвитие. Например, проблема межселенных территорий, вставшая остро в некоторых республиках Северного Кавказа тождественна проблеме доступа к водным и лесным ресурсам коренных малочисленных народов, а вопрос традиционного рыболовства на Каспии для народов Дагестана не многим отличается от борьбы за квоты народа саамов.

Отдельно стоит отметить, что определение сообщества как отдельного народа превратилось в спекулятивную практику, местами имеющую расовое измерение. Так история Ивана Мосеева – это история борьбы за статус коренного малочисленного народа. В «поморском вопросе» государство занимает позицию экспертов из Института этнологии и антропологии РАН, которые считают поморов этнографической группой русских.

При этом вызывает удивление тот факт, почему классификацией занимаются этнологи и, более того, делают свои заключения на основе исторических артефактов!

При самоопределении поморов нарушается статья 26 конституции РФ, которая прямо заявляет о недопустимости причисления граждан к какой-то иной национальности (народности) и о свободе выбора собственной идентичности. Определять подлинность заявленной поморами идентичности должны не этнографы, а социологи. Их задача определить наполнение идентичности «помор», ее подлинность и наследуемость, определить, что именно носители идентичности вкладывают в это понятие, и после этого заключить существование именно этнической идентичности или опровергнуть, если выяснится, что это ролевая игра, не затрагивающая этническую идентификацию человека.

В настоящее же время как в случае с делом Дрейфуса, власти, националисты и антисемиты объединились вокруг позиции Института РАН и заявляют, что «поморство» не имеет права на существование, подыскивая для санкции нелепые улики и доводы – от экстремизма до шпионажа – в ответ на сборник сказок и русско-поморский словарь!

Третье определение дает Преамбула и 5 ст. Конституции, определяющие народ как политико-территориальную общность, обладающую равноправием и правом на самоопределение. В последнем определении подчеркивается надэтнический, надконфессиональный внеклассовый характер, а также территориальный характер этой общности. То есть речь идет о региональном сообществе.

Это важная с точки зрения прав народов категория, прямо связанная с теорией субсидиарности и бюджетного (да и не только бюджетного) регионализма. Региональное сообщество лучше федерального центра понимает свои нужды и интересы, а при определенном уровне гражданской мобилизации готово решать такие вопросы как управление территорией, распределение доходов от природных ресурсов и миграционные квоты для региона. Согласно известному выражению, приглашают работников, а приезжают люди. Качество, подготовка и компетенция этих людей должна определяется не на уровне кадровой службы добывающей корпорации, а на уровне регионального сообщества, которое готово или не готово принимать иммигранта. Признание за ним этого права диктуется логикой прав народа и признанием самого регионального сообщества – народом.

В Африке, где права народов стоят особенно остро из-за незавершенного (а местами даже не начатого) процесса строительства политических наций, в 1986 году вступил в силу региональный правозащитный договор – Африканская хартия прав человека и народов, в котором участвуют на данный момент все 53 страны-члена Африканского союза.

В 1998 году был принят и в 2004 году вступил в силу протокол, создавший Африканский суд по правам человека и народов. В нём, однако, на 2010 год участвуют лишь 25 стран.

Учитывая современную повестку дня и проект евразийской интеграции, заявленный президентом страны, может показаться интересной инициатива создания Евразийской хартии прав человека и народов, которая бы сочетала права этнотерриториальных и региональных сообществ и расширенное понимание прав народов, которые бы не сводились к широко понимаемой неопределенной культуре и традиции, как это написано в африканской хартии, а конкретизировали бы эти права.

Так неотъемлемое право народа на неприкосновенность мест захоронений в настоящий момент имеет актуальное измерение в связи с ситуацией на плато Укок и другими «землями предков» не только на территории России, но и на всем постсоветском пространстве. При этом неприкосновенность мест захоронений ни в каких документах не конкретизировалась как отдельное право, и игнорировалось при реализации транспортных, инфраструктурных проектов.

Виталий Трофимов-Трофимов,
тезисы доклада в Общестенной палате Российской Федерации 

Leave your response!

Add your comment below, or trackback from your own site. You can also subscribe to these comments via RSS.

Be nice. Keep it clean. Stay on topic. No spam.

You can use these tags:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

This is a Gravatar-enabled weblog. To get your own globally-recognized-avatar, please register at Gravatar.

Я не робот.