Главная » Концепции

Права Народов

22 июля 2009 Комментариев нет

220709aztecФранцузский философ Ален де Бенуа разбирает сложную юридическую концепцию «Прав Народов» и диалектику взаимоотношений «Прав Народов» и «Прав Человека».

Понятие прав народов было выработано для того, чтобы примирить идеологию прав с культурным разнообразием. Теоретическая разработка этой новой категории прав началась после Второй мировой войны, под влиянием пробуждения национализма, приведшего к деколонизации, а также работ этнологов, таких как Клод Леви-Стросс. Последний в противовес сторонникам социального эволюционизма (Льюис Морган) осудил недостатки аккультурации и перенес акцент на культурную специфику и особое уважение прав этнических меньшинств. К нашему времени появление множества новых идентичностей, бывшее реакцией на упадок идентичностей этнических и нарастающий склероз национальных государств сняли эту тему с повестки дня. Для выдающегося защитника прав человека Лелио Бассо «настоящими субъектами истории являются народы, которые являются также субъектами права». Всеобщая Декларация прав народов была принята в Алжире 4 июля 1976г., в двухсотлетнюю годовщину принятия американской Декларации прав. Она констатирует, что «каждый народ имеет право на уважение своей национальной и культурной идентичности» (ст.2), что каждый народ «определяет свой политический статус абсолютно свободным путем»(ст.5), что он «обладает исключительным правом на свои богатства и природные ресурсы»(ст.8), что он имеет право «устанавливать экономическую и социальную систему по своему выбору»(ст.11), «право разговаривать на своем языке, сохранять и развивать свою культуру» (ст.13), а также «право отвергать навязываемую чужую культуру»(ст.16).
Простое перечисление этих прав, в большинстве случаев остающихся лишь на бумаге, достаточно для раскрытия того, насколько их проблематично их согласование с идеологией прав человека. Например, право на поддержание коллективной идентичности может вступать в непримиримое противоречие с некоторыми индивидуальными правами. Право на коллективную безопасность также ведет к существенным ограничениям многих индивидуальных прав. Если же говорить в более общем ракурсе, то как писал Норберт Руланд: «Очевидно, что признание прав человека создает препятствие для осуществления прав коллективов и этнических групп». Что же касается прав народов на самоопределение, послужившего основой для деколонизации, то это право противоречит признанной формуле «гуманитарного» вмешательства.
Оптимисты думают, что коллективные и индивидуальные права приходят к спонтанной гармонии, т.к. они комплиментарны. Различаются эти права лишь в плане иерархии. Эдмонд Жув утверждает, что «права человека и права народов не противоречат друг другу». Другие, более многочисленные авторы указывают, что противоречия неизбежны, но делают из этого противоположные выводы. «Многие из них, — пишет Лео Матарассо, — думают, что понятие прав человека является абстракцией, призванной заменить одно угнетение другим угнетением, они признают только права индивидов. Другие, наоборот, полагают, что права человека привлекаются для того, чтобы оправдать наступление на права народов».
Такое же различие мнений мы встречаем по поводу универсального или, наоборот, исключительно западного характера прав человека. Большинство сторонников прав человека полагают в согласии с Аленом Рено, что «отсылка к всеобщим ценностям не подразумевает презрения к частным», и горячо защищают на этом основании универсальный характер прав. «Права человека, — заявляет Джон Рольс, — не являются ни результатом какой-либо частной философии, ни одним из многих способов узрения мира. Они не связаны исключительно с культурной традицией Запада, хотя и были первоначально сформулированы в лоне этой традиции. Права человека вытекают непосредственно из понятия справедливости». Исходя из этого, имплицитно подразумевается, что существует лишь одно определение справедливости. Уильям Шютц добавляет: «Верно, что права человека исходят из философии просвещения, однако большинство стран мира виртуально их уже приняли». Если это верно, то почему для навязывания прав приходится столь часто прибегать к оружию?
Вероятно мы обязаны случаю тем, Запад раньше других культур сформулировал чаяния, которые во всем мире существовали в непроявленном состоянии. Этот исторический приоритет не подразумевает частного морального превосходства. Люди Запада всего лишь были несколько «впереди» в то время, как другие «запаздывали». Это классическая схема идеологии прогресса.
Дискуссия об универсальности прав человека вызывает к жизни многочисленные «экуменические» диалоги, в ходе которых их участники тужатся доказать, что все религии содержат в различных формах одни и те же «истины». Мышление стремится показать, что права универсальны и практически всегда являются одними и теми же. Оно констатирует, что во всем мире существует желание блага и свободы, и доказывает, что идеология прав является ответом на этот вечный человеческий запрос. Подобный вывод представляется абсолютно ошибочным. Никто никогда не отрицал, что все люди обладают некоторыми общими желаниями и что существует консенсус по поводу того, какие вещи считать определенно плохими или определенно хорошими. Повсюду в мире люди предпочитают быть здоровыми нежели больными, свободными нежели угнетенными, не желают быть избитыми, замученными, схваченными по произволу властей, подвергнутыми репрессиям и т.д. Однако из того, что многие блага являются общечеловеческими не следует того, что дискурс прав является ценным и еще менее того следует, что он является универсальным. Другими словами универсальное желание соответствовать определенным требованиям не подразумевает универсального языка, выражающего это желание. Эти два плана не смешиваются между собой, и второе утверждение более чем спорно.
Образ сочетания разных ценностей между собой не является трансцендентным по отношению к разнообразию культур, т.к. общие ценности получают лоне различных культур разную окраску. Как неоднократно подчеркивал Чарльз Тейлор, утверждать о том, что какая-то ценность хороша значит показать, что она рассматривается как хорошая в рамках той культуры, в которой она укоренена. Что до разума, далекого от того, чтобы быть аксиологически нейтральным, то всякая попытка ассоциировать его с той или иной «универсальной» ценностью неумолимо привязывает его к той культуре, где эта ценность в чести. На вопрос «является ли концепция прав человека универсальной концепцией?» Раймундо Паниккар честно отвечает: «Отвечу со всей категоричностью: нет. По трем причинам. А)Никакая концепция не универсальна сама по себе. Она ценна там, где ее воспринимают. Если мы желаем распространить ее ценность за пределы ее собственного контекста, то нужно оправдать подобную экстраполяцию. Впрочем любая концепция тяготеет к монополии. Принять возможность существования универсальных концепций значит выработать строго рациональную концепцию истины. Но даже если эта позиция соответствует теоретической истине, из нее отнюдь не вытекает неизбежность существования универсальных концепций. Происходит это по причине существования множества дискурсивных миров, которое породил за свою историю род человеческий. В)Постулаты, которые обосновывают нашу проблематику не приняты всеми даже в огромном пространстве западной культуры. С)Даже для тех, кто проникнут духом транскультурализма, проблема предстает как исключительно западная, т.к. большинство постулатов и предпосылок, необходимых для ее понимания отсутствуют в других культурах».
По этой причине некоторые авторы вынуждены признать, что права человека являются «западной конструкцией с ограниченным применением», трудно применяемой в культурах, чуждых западной традиции либерального индивидуализма. Сам Раймон Арон признавал: «Всякая декларация прав появляется как идеализированное выражение концепции общественного и политического порядка, которую стремится реализовать определенный класс или определенная цивилизация. Этим же объясняются и противоречия Всеобщей декларации 1948г. Она выработана всей предыдущей практикой западной цивилизации, в то время как другие цивилизации игнорируют не коллективные нормы или индивидуальные права, но универсальную претензию на выражение тех и других».
Критика универсализма прав во имя культурного плюрализма не нова. Гердер и Савиньи в Германии, так же как и Генри Мэйн в Англии показали, что юридические установления становятся непонятны без учета культурных различий. Похожие мысли мы находим и у Ханны Арендт, писавшей, что «Абстрактное восприятие прав человека рискует при наделении правами всего человечества без конкретных привязок привести к лишению идентичности тех, кто в результате мировых конфликтов постоянно становится жертвами лишения почвы».

Ален де Бенуа

Перевод с французского Александра Кузнецова

Leave your response!

Add your comment below, or trackback from your own site. You can also subscribe to these comments via RSS.

Be nice. Keep it clean. Stay on topic. No spam.

You can use these tags:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

This is a Gravatar-enabled weblog. To get your own globally-recognized-avatar, please register at Gravatar.

Я не робот.